Высказывания Димы Билана
анализирует историк Олег Морозов

Мнение Билана противоречиво и гетерогенно. Оно интересно тем, что в нем трудно уловить общий стержень, где бы просматривалась четкая позиция. После фразы «Конечно, не стоило так резко наказывать...» он упоминает о порке, которую считает более мягким аналогом тюрьмы. Причем речь идет о порке показательной — что это значит, трудно сказать. Скорее всего, имеется в виду санкционированное законом физическое насилие над человеком. Но как надо применять это наказание — на лобном месте, как это делали «государевы люди» в царской России и как это делают те же «люди» в антиутопии Владимира Сорокина «День опричника»? Или прямо в зале суда, транслируя процесс в эфире «России 24»?

Призыв к насилию над осужденными занимает особое место в топографии мнений российского культурного бомонда по делу Pussy Riot. Во-первых, он идет вразрез с формально существующим в России законом и, что гораздо важнее, Европейской конвенцией по правам человека, ратификация которой (пускай и частичная) в 1998 году была непременным условием интеграции постсоветской России в европейское пространство. Во-вторых, конечно, не нужно читать никакие конвенции и хартии, чтобы понять: физическое насилие над человеком, будучи безнравственным прежде всего не по закону, а по сути, должно быть отменено и отнесено к формам проявления пещерного невежества. Тем не менее значительная часть артистов и спортсменов из страха оказаться в одном ряду с маргинальными защитниками Pussy Riot взяла на вооружение дежурные штампы и поспешила не только дать оценку панк-молебну, но и определить наказание участницам группы. Перевоплотиться в судью хочет каждый, ведь это дает не только желаемую власть над людьми, но и чувство безопасности — максимальную удаленность от происходящего.

Что стоит за призывами к публичной порке? Что за голос шепчет внутри человека, когда он озвучивает или пишет подобное? Может, личные комплексы — призывы к насилию над человеком могут быть продиктованы не желанием справедливости, а жаждой эротического удовольствия. Может, личные представления о «нормальности» современного социально-политического устройства. Если так, то тогда нормой у нас становятся жестокосердие и отсталость. Как показывает Мишель Фуко в своей книге «Надзирать и наказывать», с Нового времени пытки и казни, демонстрировавшие безграничную власть государства над телом человека, уходят с улиц и площадей и перебираются в тюремные застенки. Публичное отправление правосудия становится неприличным, ему все сложнее ужиться с этическими идеалами, а люди все тише рукоплескают палачу, разрывающему жертву на части, и все громче ставят под сомнение моральную обоснованность подобных зрелищ.

На этом фоне призывы наших звезд к публичной порке заставляют признать, что в России исторический маятник, нарисованный Мишелем Фуко, движется не вперед, а назад — все глубже в воображаемый средневековый мир, где гниет Запад, идут расправы над гомосексуалистами, а патриархальная семья живет незыблемыми традиционными ценностями.

Панк-молебен Pussy Riot вскрыл не только язвенный нарыв на теле страны, осудив слияние церкви и государства, но и стал тем аршином, которому было суждено измерить степень интеллигентности российского общества и по итогам поставить ему неутешительный диагноз. Ведь интеллигентного человека от неителлигентного отличает в том числе и умение ставить себя на место другого — больного, страдающего, умирающего. Кто из сочувствующих и сострадающих сможет сказать, что порка лучше тюрьмы или наоборот, если ему самому повезло ни разу не пережить подобное? В этом смысле многие представители творческого ремесла в очередной раз с готовностью доказали, что талант и профессиональные качества не обязательно идут нога в ногу с нравственным достоинством.

Позицию Билана можно объяснить и проще. Думаю, мало кто из гонителей всерьез задумывался над участью Надежды Толоконниковой и Марии Алехиной.

Реакция большинства звезд, в том числе и Билана,— это не выражение обиды за несуществующее оскорбление, а желание всеми силами избежать участи «белой вороны», по возможности находясь в медийном мейнстриме. Единственная тенденция этого мейнстрима, сложившаяся за последние несколько лет,— не важно, какие слова ты говоришь и под чем ты подписываешься, не важно, насколько глупо и жестоко это будет звучать для уха образованного человека, главное — это следовать в определенном властью идейном фарватере и быть в фаворе у сильных мира сего. Конечно, чего еще можно было ожидать от Билана, если еще в президентскую кампанию 2012 года он наряду с другими артистами снялся в агитационном ролике, где назвал Владимира Путина «единственным человеком, который внушает доверие на сегодняшний день»?

А вот и заключительные слова о Pussy Riot, вовсе сбивающие с толку, так как контрастируют со всем, что было сказано вначале: «Но мне кажется, тот, кто имеет какие-то определенные свои рычаги для того, чтобы как-то вносить добро в мир,— пусть он это делает так, как это ему позволяет его совесть, его личные идеи. И я допускаю возможность, что когда-нибудь тоже выступлю подобным образом в защиту своих убеждений». В это чистосердечное признание верится с трудом, но единственное, что можно сделать в такой ситуации,— это благословить на доброе дело и пожелать не быть показательно выпоротым.

15 декабря 2013 г.

Высказывания Димы Билана    Вся диагностика