Высказывания Андрея Кураева
анализирует культуролог Елена Волкова

В историю Pussy Riot Андрей Кураев вошел в день панк-молебна 21 февраля 2012 г., до появления клипа с полным текстом акции, и сразу прославился своим высказыванием про блины и масленицу. Его реакция обычно оценивается как добродушная на фоне того вала агрессивных обвинений со стороны Всеволода Чаплина, Кирилла (Гундяева), Димитрия Смирнова, Владимира Вигилянского и других многочисленных представителей Списка Pussy Riot, которые последовали за арестом Надежды, Марии и Екатерины. Но важно учитывать тот факт, что блины и масленица появились до того, как началась кампания преследования панк-группы, но после того, как церковь никак не отреагировала на акцию в Елоховском соборе и дала участницам панк-молебна покинуть ХХС. На тот момент, очевидно, церковные власти были намерены представить перформанс как нечто малозначительное, то есть отреагировать в традиционном для себя стиле «собаки лают — караван идет», заданным еще Алексием II, который предпочитал не разжигать конфликты, игнорируя критику церкви. Важно понимать, что Андрей Кураев тогда, 21 февраля, не противостоял церковным властям, а либо прямо озвучивал их позицию, либо сам решил, что масленичная карнавальная интерпретация панк-молебна поможет церкви выйти из неловкого положения и погасить возможный скандал.

В своей первой реакции он явно апеллирует к теории карнавальной культуры Михаила Бахтина, когда употребляет такие выражения, как «социальный космос рушится», «социальные роли меняются местами», «читать про древние традиции в умных книжках нам нравится», но, в отличие от Бахтина, не видит в карнавальном протесте Pussy Riot высокого смысла — обличения ложного порядка, дискриминации и насилия, воспевания свободы и справедливости в духе любви к отвергнутым и гонимым. Можно предположить, что он не видит высокого значения панк-молебна потому, что 21 февраля еще не знает о его содержании.

Отнюдь нет. Знакомство с текстом позднее не вызывает у него восторга. Напротив, на следующий день, 22 февраля, он пишет в своем ЖЖ: «К вечеру стало известно безобразное содержание песенки, пропетой феминистками в Храме Христа Спасителя. Придти в дом к пожилому и незнакомому человеку, чтобы матерно оскорбить его,— вряд ли есть признак ума или высокой культуры (а кафедральный московский храм — это именно дом Патриарха Московского)». В этом высказывании Кураев делает излишне сервильный реверанс в сторону патриарха, впадая в грубую богословскую ошибку: храм, конечно, есть не дом патриарха, а дом Божий. Невежественный читатель может подумать, что наряду с «пыльной» квартирой и многочисленными резиденциями Кирилл Гундяев владеет и ХХС. Кроме того, Кураев перенимает логическую модель других обвинителей «а если бы они пришли…. (мИчеть, синагогу, к вам в дом, в спальню, на могилу вашей матери — нужное подчеркнуть). В данном случае автор представляет храм как частный дом патриарха, отвергая Иисуса Христа, в честь Которого и для Которого храм был воздвигнут. В ответ так и хочется перефразировать слова панк-молебна: «Кураев верит в Кирилла, лучше б он в Бога верил».

8 марта 2012 г., когда церковная кампания клеветы, осуждения и негодования уже началась, он утверждает необходимость наказания, а не угощения, апеллируя уже не к карнавальному перевертышу, а к некоему оскорбленному обществу. Позиция Кураева, таким образом, может быть оценена как не самостоятельная, а отражающая позицию церковных властей на разных этапах развития истории Pussy Riot.

Более того, как выяснится в 2013 г., жизнь Надежды Толоконниковой до ареста была ему «омерзительна», что, видимо, отражает и его восприятие панк-молебна.

Выстроим ряд существительных и эпитетов на небольшой выборке высказываний протодиакона: девчонки, хулиганское, хулиганки, безобразное, песенка, феминистка, омерзительна, недруг, не праведница, не умная, подельница, веселые и злые пуськи, канкан. Очевидно, что Андрею Кураеву важно как можно более выразительно унизить участниц панк-молебна и вызвать у читателей целый ряд ассоциаций с преступниками, грешницами, недалекими женщинами легкого поведения вроде танцовщиц кабаре и т. п.

На этом фоне призывы Кураева к милосердию по отношению к Pussy Riot придают ему особый ореол великодушия: он готов простить даже таких врагов! Сколь велика должна быть его душа, коль она способна вместить милость к падшим столь низко! Заметим, однако, что язык протодиакона противоречив до полярной бинарности: он давно овладел этим контрастным дискурсом, который позволил ему в истории Pussy Riot одновременно обличать и прощать, наказывать и угощать, восхищаться и презирать. Все объясняется тем, что Кураев давно играет в церковном театре роль вольнодумца, которую многие зрители по наивности своей принимают за его истинное лицо. Так же, например, как митрополит Ювеналий играл роль защитника отца Александра Меня (осуществляя контроль над ним). Но вольнодумство это кажущееся, двуликое, поверхностное, своего рода симулякр «православия с человеческим лицом», которому, однако, не удается скрыть злой циничной души пропагандиста, которому нет дела ни до правды, прозвучавшей в панк-молебне, ни до справедливости, над которой надругался суд и церковные лжесвидетели, ни до страданий заключенных в лагерях. Ни до кого.

Посмотрите, как легко он переходит от «достойного поведения» Надежды Толоконниковой в лагере к сравнению ее с врагами Отечественной войны 1812 года, подавая тем самым ясный сигнал патриарху Кириллу: «Я свой! Я тоже считаю, что они оскорбили национальные чувства, вторгшись в собор, построенный в честь победы над Наполеоном!» И таких сигналов солидарности с церковными властями немало разбросано в его текстах, претендующих на фронду. «С помощью таких тэгов можно повышать уровень доверия к своей информации,— сказал Самарцев.— Или понижать уровень доверия к чужой. Если вас в чём-то обвинят не владеющие культурной кодировкой граждане, вам достаточно будет предъявить пару правильных мемокодов, и любое обвинение в ваш адрес покажется абсурдным. Если, конечно, на вас будет правильная майка и вы в нужный момент скажете «какбе» или «хороший, годный». (Виктор Пелевин. «Бэтман Аполло»)

У нас сложилось целое сословие критиков, нанятых властями для изображения оппозиции. Театр постмодернизма. Церковный театр в том числе. В романе Пелевина «Бэтман Аполло» главный герой Рама оказывается в Москве во время уличных протестов: в майке с двусмысленной надписью «Occupy Pussy» и с покосившимся рогом он похож одновременно на защитника Pussy Riot, их противника и стерха. Оказавшись в автозаке, он предлагает полицейским работать на них. Кем? А давайте я буду вас критиковать.

Информация к размышлению: Андрей Кураев — протодиакон, кандидат философских наук, богословия и профессор. На должность профессора Кураев был назначен в 1996 г. патриархом Алексием II, чьим личным референтом он являлся в 1990–1993 гг. В интервью он недавно сказал, что обладает личным званием профессора. Интересно, что это такое?

Очевидно, что его реакция на панк-молебен отразила дремучее невежество «профессора», его незнание библейских обличений идолопоклонства (обожествления царя, храма, рукотворных святынь), традиций церковной и молодежной контркультуры, эстетики акционизма и перформанса, высоких ценностей феминизма и пр. Даже Бахтина он, похоже, не читал. О высокой либерализующей роли смеховой культуры написано в первой главе книги «Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса».

Что же проявилось в высказываниях Андрея Кураева о Pussy Riot, кроме невежества, жестокосердия и фарисейской игры в милосердие? Его довольно вульгарное мужское начало. Ущипнуть ему хотелось женщин. Вроде как «по-отечески». «Для вразумления». Но отцы обычно не щипают своих дочерей. Это не отеческий жест, а грубый мужской, из арсенала посетителей дешевого кабаре и публичных домов. Жест довольно похотливый и недопустимый в приличном обществе. Это словцо выскочило неслучайно из уст целибата. Оно, видимо, отражает его неосуществившиеся мечты, из которых появились и такие слова, как «песенка», «кнут» и «канкан». Кстати, и блины, как оказалось, преследовали ту же цель, что и кнут.

Эта диагностика проводилась до публикации беседы Кураева с Марией Алёхиной и Надеждой Толоконниковой. Так что продолжение следует.

12 января 2014 г.

Высказывания Андрея Кураева    Вся диагностика