Высказывания Владимира Вигилянского
анализирует культуролог Елена Волкова

Владимир Вигилянский, подобно Максиму Шевченко, прошел путь от либеральной журналистики 90-х к жесткой официальной пропаганде 2000-х. Очевидно, что градус раздражения, с которым он говорит или пишет, не соответствует событию, которое его возмутило. Его, похоже, раздражает и собственная роль в этой истории, необходимость вновь и вновь повторять те формулировки, которые он обязан произнести по долгу службы. Перед нами усталый, изможденный человек, которому противны все: и протестующие в храме, и бывшие соратники либералы, и вообще все, кто не относится к его новой касте церковных бюрократов. Это яркий пример hate speech (речи ненависти), в которой мир жестко поделен на хороших своих (патриарх, церковное руководство) и плохих других (челобитчики, жалкие миряне, либералы и пр.).

Он неслучайно называет демагогами авторов прошений о милосердии к Pussy Riot и даже дает развернутое определение демагогии. Слова Вигилянского — классический образец тяжелой формы демагогии ненависти, симптомы которой им перечислены, а потому их легко можно проиллюстрировать его же речью.

В набор полемических приемов официального представителя РПЦ МП входит ряд мифов, которыми манипулирует церковное руководство в преследовании Pussy Riot и шире — в борьбе с любыми оппонентами:
• Церковь переживает гонения, окружена врагами, которые мечтают ее расколоть и уничтожить.
• Церковь хорошая, а дискредитируют ее враги, клеветники России.
• Церковь и есть Бог, который говорит ее (в том числе Вигилянского) устами.
• Церковь не имеет отношения к преследованию Pussy Riot.
• Их судит честный светский суд по правильным законам.
• Любые петиции есть вмешательство в судебный процесс, что приведет к беззаконию.
• Церковь — праведница, а Pussy Riot — нечестивцы и богохульники.
• Всякий защищающий их неугоден Богу.

Обычно церковные обвинители, обращаясь к Библии, цитируют гневные проклятия из книг пророков и псалмов. Вигилянский обращается к Евангелию, что необычно. Рассмотрим выбранную им цитату:

«А попытка представить себя более милосердными, чем Сам Господь, сказавший 'а кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его в глубине морской' (Мф.18:6), — дерзость вопиющая».

«Соблазнить», или, точнее, «ввести в грех»,— это попытки перевести греческий глагол «скандалидзо», который означает «ставить западню», «направить на неверный путь», «помешать поверить», «поколебать веру» (из комментария В. Кузнецовой). Панк-молебен не может поколебать веру в Бога — напротив, он призывает патриарха Кирилла верить в Бога, а не в Путина, а сама молитва обращена к Богородице. Если кто и мог потерять свою веру в Бога по мере того, как разворачивалась кампания против Pussy Riot, то только те, кто был глубоко разочарован жестокостью церковных властей. Так, например, иконописец Анна Терентьева в статье «Утрата веры» пишет: «Гораздо хуже (чем случившееся ранее предательство священника.— Е. В.) было пережитое в связи с судебным процессом над Pussy Riot. Теперь уже лгала вся церковь, вернее, верхушка и 'пиар-сотрудники' РПЦ МП лгали от имени всей РПЦ, всячески подтасовывая, вырывая из контекста и перевирая Писание и Предание, убивая дух и жонглируя буквами, подобно евангельским фарисеям. Верующие РПЦ, кроме считанных представителей духовенства и немногих рядовых православных, молчали. Это было страшно. Только слепой мог не видеть, что не Христос теперь был главным для РПЦ, но вполне земные интересы, во имя которых Христа начали выдавливать из Его церкви».

Pussy Riot не совершили никакого греха: не украли, не убили, не прелюбодействовали, не лжесвидетельствовали, не богохульствовали, не кощунствовали. Они, напротив, обличали (в шутовской манере юродивых) грехи церкви, среди которых главным, на их взгляд, является потеря веры в Бога, которая произошла в результате подмены Бога кесарем, Путиным. Этот грех церкви называется идолопоклонством. Из этого главного греха проистекают и другие: коррупция, взяточничество, дискриминация женщин, детей, гомосексуалистов, оправдание любой несправедливости и жестокости светских властей. Поэтому глагол «скандалидзо» в значении «стать причиной отпадения от веры», «толкать на грех» в полной мере относится к обличаемому ими патриарху и иже с ним.

Речь Вигилянского откровенно лицемерная, а потому противоречивая: сначала он заявляет, что лично сам против тюремного заключения, а затем «попытку представить себя более милосердными, чем Сам Господь» (который, по его мнению, призывает утопить участниц панк-молебна!) называет вопиющей дерзостью. В таком случае сам Вигилянский тоже проявляет вопиющую дерзость, поскольку его позиция ничем не отличается от призывов к милосердию, выраженных в двух столь ненавистных ему прошениях к патриарху. Речь Вигилянского — это яркий пример «жонглирования буквами, подобно евангельским фарисеям». Он цитирует слова Христа, которые являются гиперболой, образным преувеличением («лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его в глубине морской»), подобно таким фигурам речи, как указания Христа выколоть себе глаз или отрубить руку. Никогда церковь не видела в этих словах прямое описание казни и не топила людей с жерновами на шее. Вигилянский же намеренно представляет это образное преувеличение как указание к действию, что говорит либо о его невежестве, либо (что более вероятно) о его желании представить Христа как жестокого палача, чтобы оправдать тем самым безжалостную позицию церкви. В таком случае мы имеем дело с клеветой на Бога, или, говоря религиозным языком, с хулой на милосердного Духа Святого.

Но даже если поверить Вигилянскому, что ходатаи за Pussy Riot хотят быть милосерднее Самого Бога, то и такой случай описан в Евангелии: когда Христос не желает помочь хананеянке, дочь которой одержима бесом, и апостолы советуют Ему прогнать ее, то женщина продолжает молить об исцелении дочери и получает просимое. Она оказывается милосерднее Бога и апостолов? Или Бог проверяет силу ее веры? В любом случае ее просьба о помощи звучит призывом к милосердию, которого поначалу не хочет проявить Христос.

Письмо Лидии Мониавы, известной подвижницы в помощи детям с онкологическими заболеваниями, подписали около 6 тысяч членов церкви. Оно написано в евангельском духе, хотя Лидия Мониава и не понимает евангельского значения панк-молебна как очищения храма: «Большинство из нас считают подобное поведение в храме недопустимым. Но еще более недопустимой мы считаем реакцию на произошедшее событие — уголовное преследование и лишение свободы, а также жестокие отзывы в адрес участниц 'панк-молебна' от членов православной Церкви. Ведь в Евангелии сказано: 'благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас' (Мф. 5, 44). Ваше Святейшество, мы просим Вас проявить христианское отношение к участницам группы Pussy Riot и ходатайствовать перед судом о закрытии этого уголовного дела. Мы также просим Вас выступить с обращением ко всем членам православной Церкви и дать пример христианской реакции на произошедшее событие, остановив тем самым ненависть и гнев, которые прихожане православной Церкви в дни Великого Поста обрушивают на головы четырех девушек».

Презрительно называть тысячи прихожан церкви «кучкой мирян» — значит отказывать им в праве на независимый голос в церкви, отвергать их каноническое равенство с патриархом — «первым среди равных», ставить патриарха выше Христа. Презрение Вигилянского к Pussy Riot и мирянам выражается в наборе грубых обличительных штампов: «провокаторы», «втягивать в провокацию», «хулиганский поступок», «посеять смуту», «окончательное утверждение беззакония», «богохульники», «нечестивцы» и пр. Это говорит о том, что он чувствует себя неуверенно, поскольку ему очень трудно вычеркнуть милосердие из христианства и при этом звучать убедительно. Свою неуверенность и, вероятно, неискренность он, как и многие «обличители по долгу службы», компенсирует раздражением, презрением, грубостью.

25 ноября 2013 г.

Высказывания Владимира Вигилянского    Вся диагностика