13 драматургов в поддержку Pussy Riot

Тексты для акций поддержки в Лондоне, Москве, Париже

Курочкин

Девушки справились. Путин допрыгался. Девочкам — свободу и славу! Что-то мне не весело. Девочки-девочки! Какого!? Не при моей же жизни! С этого момента и надолго вперед вы смелее, быстрее, глупее, мудрее, безответственнее. Прямо с этого момента! Не могли подождать, пока я решу свои проблемы с головой, деньгами и детьми... Еще бы лет пять, еще пять-шесть новых пьес... Я бы тоже тогда... Еще рано мне… Еще не готов... Еще не знаменит... Еще не написал свою главную пьесу... Только если в хорошей компании... Когда это кому-то нужно... Хороший вкус! Еще не сажают (уже давно сажают)... Боязнь набрать очки действиями, а не буквами... Тьфу!

Страх! Страх! Все остальное — пиздеж!

Весь XX век на подконтрольной мне территории сажали и убивали смелых и давали шанс выжить и читать книги понятливым. Чтобы получился я. Идеальный совок, идеальный трус, чучело самца. Вершина пирамиды, блядь!

Как принять, что мужчина капитулировал? Как согласиться? Где инструкция по поражению всех родов моего пола? Как смиряться с тем, что девочки безбашенные, а я — нет? Кому-то легче — они не видят всей красоты и смыслов, и точности времени-места молитвы, обижаются, утешают себя маловесными, призванными обидеть девушек словами. Но я-то вижу. Тем больнее. Блеск, девочки, блеск! Мне не весело.

Это все пустое — гендерные страдания. Главное, чтобы Надю, Машу и Катю не посадили.

Да, кстати, а че там за хуйня с Ассанжем? Жду ответа.


Ворожбит

Верить в Бога очень трудно. Но верить в Бога очень хочется. Жаль, для этого не достаточно одной внутренней установки. Мне, рожденной в 75-м, материалистке и не убежденной атеистке нужны учителя и примеры. Не откуда-то из истории. А сейчас, живые.

70 лет у нас был запрет на Бога и Церковь. И вот однажды, за истечением срока давности, из памяти стерлось все плохое: жадные попы, манипуляции людским сознанием, десятины, внебрачные дети и так далее. Лозунг «религия — опиум для народа» стал работать против его создателей. В памяти остались горящие иконы со священными ликами, мученики, проснулась потребность в вере.

Я помню, как в юности с трепетом разучивала тайно «Отче наш» со своей дремучей деревенской подругой (не так ли трепетно разучивал мой дед революционные листовки?) Как надевали крестики на шеи, когда нас никто не видел. Молились за сараем найденной на чердаке иконке. Ждали, что ОНИ придут. Добрые православные мудрецы. Откроют храмы и будут служить Богу и людям. Лечить их больные жадные души мудростью, любовью и личным примером. И они пришли... И что же? Прошло каких-то двадцать лет, а церковь стала ассоциироваться с властью, деньгами, средневековьем и агрессией. Поразительно, как за такой короткий срок священнослужители смогли дискредитировать свое дело. А ведь им было дано все, чтобы этот проект стал успешным!

Только сейчас я начинаю понимать своего деда, который в 30-е сбрасывал колокола с сельской церкви, хотя в нашей семье всегда было принято его осуждать. Подозреваю, что у него были серьезные мотивы. Сейчас на этом же месте церковь восстанавливают. Она растет красивая, сильная. На ее фоне жалко смотрятся бедные дома людей. И у меня нет радости. Эту радость у меня отнял суд над Непристойно Танцующими в храме. Я никогда не встречала столько судей. Я никогда не встречала столько мстителей. И все они называют себя православными. Такое православие пострашнее социализма будет. А ведь мы все дети тех, кто так или иначе танцевал непристойно в храме (я - внучка моего деда). Мы не имеем права судить. Я не говорю про истинно верующих — уверена, они не судят.

В общем, все, что сейчас происходит вокруг группы Pussy Riot, очень мешает мне верить. Мне некуда идти этому учиться. И я иду на йогу.

Р. S. Наверняка существуют настоящие священники и счастливые с ними встречи. На одном ток-шоу, посвященной скандальному сериалу «Школа» я познакомилась со священником, который, грустно качая головой, посоветовал мне написать сериал «Церковь». Он сказал примерно следующее: в нашей Церкви такое происходит, что ваша Школа отдыхает. Он мне понравился. Ему хотелось верить. Но только он почему-то не в церкви, а на ток-шоу.


Гремина

Эти три девушки ведут себя на суде как герои. Наша тюремная система, безжалостная к простым людям, взялась за них: им не дают спать, мыться, отдыхать, есть горячее, их держат в наручниках, в прозрачной душной клетке, их стережет натасканная на людей страшная собака, которую боятся некоторые журналисты на суде. На девушек давят, адвокаты потерпевших вежливо, но неумолимо издеваются над ними, прокурор смешивает их с грязью в своих речах. Их поносят и оскорбляют многие люди за пределами суда. Их молодость, женственность, симпатичная внешность вызывают не сочувствие — а особую ярость, тысячи людей, особенно мужчин, хотят их «драть как бешенных сук», смотреть, как их раздирают на куски, «если бы они спели в мечети или синагоге». Уверена, что если бы акция была исполнена молодыми парнями, этой лавины возмущения не было бы. Наш мир враждебен женскому началу, им плохо управляют слабые, но жестокие мужчины, и говорят, что жесткость по отношению к девушкам санкционирована президентом Путиным, лично оскорбленным их акцией.

Но самое страшное, что это не Путин, не церковь, не власть судит Пусси Райот. Не только они. Увы, часть народа в той или иной степени, но от души поддерживает эту расправу. И что самое для меня ужасное, среди этой части — немало и людей искусства, забывших о традициях Нила Сорского, Александра Пушкина, Льва Толстого, Антона Чехова. О старой русской традиции, наконец — «лежачего не бьют», не к лицу бороться с тем, кто и так в тяжелом состоянии, в унижении, в тюрьме, под угрозой реального срока в зоне — но многие, в том числе музыканты, писатели, люди театра — продолжают приветствовать расправу над девушками, писать про них гадости. Где наша традиционная жалость «к несчастным», где, если говорить о традиции, копеечка, подаваемая в праздник каторжникам? Копеечка, которую девочка подала каторжнику Достоевскому и который до смерти эту копеечку хранил? Где это все? Неужто люди в погонах не смогли навести порядок, зато заразили людей искусства своими понятиями? И как мы потом будем все вместе жить и общаться друг с другом, особенно, если девушек реально осудят?

...Девушкам очень трудно. Они держатся твердо, с достоинством, поддерживая друг друга. Но если смотреть на них вблизи, видно, чего им стоит эта выдержка. Им сейчас тяжело и очень страшно. Они в огромном стрессе от того, что с ними происходит. Они боятся зоны, где их враги, которых немало, обещают расправиться с ними.

Я была на суде — и не верю, что их, ни в чем не виноватых, оправдают — но очень надеюсь, что приговор будет условным, что это станет воспоминанием для них. И для нас: воспоминание, которое надо пережить — о том, как мы сейчас расколоты в своей стране. И понять, как нам жить вместе с этим дальше.


Дурненков (Михаил)

Вероятно, можно спорить о различии вероисповеданий, хотя даже главы мировых религий сходятся в том, что Бог един. Но нет смысла спорить о том, что все мы, кто занимается искусством сегодня, являемся современными художниками. Не важно, играем ли мы в панк-группе, пишем поэмы или занимаемся живописью.

А это значит, между мной и девушками из Pussy Riot нет никакой разницы.

И если сегодня правосудие в лице власти решит, что эти девушки виновны, то это значит, что любое художественное высказывание в России, может оказаться поводом для уголовного преследования.

Мы современные художники и основа нашего творчества — окружающая нас реальность. Не реагировать на нее, игнорировать, запретить себе вступать с ней в диалог, под страхом уголовного наказания, это значит погубить в себе творца, и эта смерть, зачастую, хуже любой тюрьмы.

Девушки из Pussy Riot сделали свой выбор между молчанием и высказыванием, и их художественный ригоризм заставляет сейчас Россию ответить на прямо поставленный вопрос: в какой стране мы живем? В какой стране мы живем на самом деле?

И этот судебный процесс, и его будущий результат является таким же четким и недвусмысленным ответом.


Казачков

В феврале этого года несколько девушек в цветных вязаных масках и ярких колготках зашли в полупустой храм Христа Спасителя и исполнили песню, которую сами назвали «панк-молебном», с просьбой к Богородице стать феминисткой и прогнать Путина. Они без особого скандала были выдворены из храма, затем смонтировали клип по мотивам этого мероприятия и выложили его в Интернет.

Эта акция не показалась мне тогда выдающейся в художественном, политическом или социальном плане. И уж тем более в религиозном. Это было всего лишь одно из событий в рассерженной Москве, охваченной протестными настроениями. В ряду выступлений группировки Pussy Riot это тоже был всего лишь очередной перформанс. Возможно, не самый умный и уместный.

Масштаб и значение эта акция стала приобретать позже и вовсе не усилиями самих девушек. И я имею в виду не медийную шумиху, а настоящий масштаб и реальное значение. Оказалось, что Pussy Riot, возможно, сами того не понимая, задели какой-то болезненный и воспалённый узел, который до того оставался в слепой зоне. И вдруг общество почувствовало этот нарыв, обратило внимание на мозоль, на которую ему наступили. Кто-то настойчиво утверждал: ничего не болит! Другие нашли смелость взглянуть на больное место, но тут же предложили ампутировать его вместе с половиной тела. Кто-то предлагал заклеить пластырем, кто-то начал расчёсывать. Некоторые утверждали, что это не симптом, а просто свойство нашего социального и культурного организма. Тогда речь шла лишь о болезненно двусмысленных отношениях Власти и официальной Церкви. И немножко о неопределённых отношениях Искусства и Закона.

Но когда вместо лечения обнаруженной болевой точки значительные силы общества оказались брошены на то, чтобы наказать наступившего на мозоль и разжечь ненависть к нему, стало очевидно, что мозоль — это лишь небольшое проявление серьёзной болезни, поразившей Россию. Аресты, разговоры о гонении на Церковь и требования жестокой расправы под предлогом защиты веры и религиозных чувств раскрыли серьёзные проблемы и противоречия в общественном сознании. Казалось, что половина общества ведёт себя как больная. Но реакция многих «противников режима», их ответные нападки на «ревнителей веры и защитников святынь» тоже не говорила об адекватности «защитников Pussy Riot».

В моём тексте появляется много кавычек, поскольку вся эта ситуация высветила иерархию многократной подмены понятий и ценностей, царящую в умах и языке, раскалывающую общество и мешающую увидеть и понять простые вещи, отличить правду от демагогии и назвать вещи своими именами. И это уже не просто свидетельство болезни. Речь идёт об иммунодефиците, который приводит к системным заболеваниям и деградации общества. И суд над девушками из Pussy Riot в полной мере выявил это.

Судебный процесс и реакция общества на него явились квинтэссенцией нарастающего абсурда. Правоохранительная система, религиозная общественность, гражданские активисты, художники, политики, блоггеры, журналисты, артисты, потерпевшие, подсудимые, обвинители, адвокаты — все выпали из поля здравого смысла и не могут найти общий язык. Логика не работает. Смыслы обрушены. Религия, вера, история, традиции, искусство, культура, правосудие, политика, закон, свобода, права человека, национальная идентичность — всё пребывает в смешении и хаосе. Правая рука общественного тела бьёт левую, левая душит горло, голова пытается удариться о стену, ноги бегут к окну, чтобы выброситься.

Я не выступаю в защиту Pussy Riot. Я выступаю в защиту Справедливости и Правосудия. Я выступаю в защиту Здравого Смысла и Логики. Я выступаю в защиту Культуры и Языка. Я выступаю в защиту Здоровья Общества. Потеря ориентации в пространстве ценностей и понятий, агрессия, помутнение сознания, расстройство личности, бессвязная речь, членовредительство — это всего лишь симптомы на большом пути нашей страны в никуда.

Но с этого пути ещё можно свернуть. Освобождение Pussy Riot может стать шагом, уводящим с него. Это не гарантия выздоровления, но это как минимум признание болезни. Без этого невозможно начать лечение. А на самотёк эту болезнь пускать нельзя. Выздоровление не произойдёт само по себе. Хаос не превратится в порядок без общих усилий всех частей нашего общества, каждая из которых разучилась понимать саму себя, мыслить себя частью целого и слышать другие части этого целого.


Крапивина

«Порождения ехиднины, кто внушил вам бежать будущего гнева!» — кому адресованы эти слова Евангелия? Вы думаете, они адресованы древним книжникам и фарисеям? А в каком храме Иисус Христос в праведном гневе опрокидывал столы меновщиков и торговцев? Вы скажете, в древнем иерусалимском? Если так, то вера ваша мертва есть. Истинная вера — это сиюминутная боль и борьба с грехом, с фарисейством и ложью здесь и сейчас, и это непрекращающаяся борьба. В любой религии и в любом обществе. И Христос придет сокрушить новых фарисеев с той же горячностью и в облике, чуждом вам и вашему обрядоверию. И снова опрокинет столы меновщиков и торговцев, но уже в Храме Своего имени и обличит вас с удвоенной силой за то, что вы прикрываете свои темные дела и порок Его именем. И вы, новые фарисеи, с ненавистью забросаете Его камнями. И этот новый облик может оказаться тремя девушками в цветных колготках и балаклавах.

В древности грехи общества обличали юродивые и шуты. Их никто не трогал, даже Иоанн Грозный не смел трогать Василия Блаженного, который в открытую обличал жестокого царя. Потому что в глубине души любого тирана таится страх. И ваш страх обличает вас. Когда Шалтай-Болтай окончательно упадет и разобьется, то его не сможет собрать вся королевская конница, вся королевская рать. Собственно, этим она сейчас судорожно и занимается.

Кто-то скажет, а где сейчас эти юродивые и шуты, эти безумцы, чьей сумасшедшей храбрости так боится левиафан, и втайне завидует обыватель? В XXI веке эту роль выполняют панки, они соответствующе маркированы, их выступления всегда протест, их предназначение — напоминать людям, что против любой вертикали есть горизонталь, которая хоть как-то сдерживает зарвавшихся узурпаторов. Это как проявление борьбы организма, его сопротивляемости. Организму больно, ему неприятно, у него температура. Но врачи не рекомендуют резко сбивать температуру, чтобы не ослабить иммунитет. Так же и в обществе, чем сильнее сопротивляемость, тем здоровее общество. Как они не понимают, что опереться можно только на то, что сопротивляется!

Российская власть последние лет десять довольно успешно убивала иммунитет общества, но вдруг из недр организма пошла здоровая (как знать, может быть, последняя) волна сопротивляемости. Тысячи людей стали выходить на площади в разных городах, требуя уважения к себе как гражданам, взыскуя закон и порядок, протестуя против установившейся криминальной иерархии. И в авангарде этого протеста неминуемо должны были появиться панки: те, кто выражает протест в максимально жесткой и болезненной для консервативного большинства форме. Было бы странно, если бы они пошли в роскошную квартиру патриарха, как многие умеренно сочувствующие им потом стали советовать. Квартира — это частная территория гражданина Гундяева. Там проживает прежде всего не патриарх, а частный гражданин, и тогда они бы совершили банальное вторжение, за которое как раз и полагается уголовная ответственность. Поэтому они совершенно сознательно и грамотно выбрали место для своего выступления.

Они это сделали в главном московском храме, в котором патриарху вдруг вздумалось занимается открытой агитацией за определенного политика. По сути, официально сакрализируя власть одного человека. Если это делает патриарх, то кто может его остановить? В такие моменты истории Бог, или глас народа, если хотите, делает это напрямую. И ничто не может Ему помешать. Потому что это экспансия Правды против Лжи, Добра против Зла. Хотя внешне зло принимает вид добра, диавол принимает облик ангела света. А добро часто неприглядно. И его служители имеют «непристойный» вид. Но как еще остановить зарвавшуюся клику, утягивающую свою страну в бездну беззакония?

Три хрупкие девушки попали в самый больной нерв Дракона. Он разъярен и хочет их растерзать. Все ветви власти сегодня на службе этого Дракона. Но в запале Дракон не заметил, что уродливая изнанка его мнимой силы вылезла наружу перед всем миром. Весь мир увидел, что в России не работает ни один демократический механизм, призванный охранять беззащитного человека от махины власти, и в первую очередь такой механизм — это справедливый беспристрастный суд. Это ведь единственный законный способ поиска правды. На что же толкает власть людей, наблюдающих изо дня в день на эту безобразную пародию на суд? Именно с этого начинаются бунты, мятежи, суды Линча.

Власть судорожно нажимает на кнопки отказавшего механизма, потом она бьет куда ни попадя кувалдой, а потом закручивает гайки.

Если в современной России осудят по уголовной статье трех участниц группы Pussy Riot (и неважно, реальный срок им дадут или условный), если их безоговорочно не оправдают, то с этого момента можно считать, что демократия умерла в нашей стране, что начинается новая эра власти тьмы и беззакония. Многим здравомыслящим людям в России не хочется этого. Возможно, народ в массе своей не понимает катастрофических последствий этого позорного для моей страны процесса. И тем не менее все начинается с малого. Я преклоняюсь перед смелостью и мужеством этих трех женщин, которые отважно выступили против Дракона, узурпировавшего власть в моей стране. И я не хочу больше Жертвы, не принимаю этой слезинки ребенка во благо будущих поколений, чтобы потом через 100 лет в новых учебниках истории их вспоминали как новых мучениц. Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала в моей стране здесь и сейчас. Свободу Pussy Riot!


Михайлова

Ах, вы ангелы-хранители-заступники!
Слышу, крыльями железными застукали,
Улетите на всю зиму в страны жаркие,
Позабыв меня с дурацкими подарками.

Ну, к чему мне эти платьица и мячики,
Если вы со мною вместе не заплачете?
Только пёрышко блестящее уроните...
Вот и всё, а остальное будет в хронике.


Молчанов

Мне кажется, надо ценить такие моменты оглушительной простоты и ясности, как сейчас. Не так часто абсолютно всем становится ясно, на чьей стороне правда, добро и Бог (что бы это слово для вас ни значило), а на чьей — ложь, зло и дьявол (опять же, что бы это ни значило для вас).

Наш мир не то чтобы прогнил, это неточно. Он прохудился. Стал рыхлым и трухлявым. Труха накрыла нас с головой. Мы смотрим сквозь эту труху и дышим ею. Простая и честная акция Pussy Riot установила точку отсчета. Стало понятно, где верх, где низ. А дальше уже каждый может сделать свой выбор — продолжать стоять на голове и дышать трухой или встать на ноги и попытаться выбраться на свежий воздух.


Нарши

Кажется, Оскар Уайльд сказал, что художник может совершить только одно преступление — быть вульгарным. Я бы охотно присудила Бунтующим Кисам приз за худшие костюмы, худшее цветовое сочетание и худшую хореографию сезона, но Российская Фемида лишила меня этой приятной возможности, квалифицируя их действия (за которые по действующему законодательству положены профилактическая беседа в отделении милиции, штраф в 500 рублей и пятнадцать суток ареста) как серьезное преступление против государства и нации. А после того, как художницы принесли недвусмысленные извинения православным верующим, объясняя политическую и нравственную суть своего перфоманса, единственным пострадавшим от их действий остаётся мистер Путин (не считая, конечно же, Оскара Уайльда). Скоро мы увидим, не являются ли зеленые трико с малиновым платьем секретным оружием против крепкой вертикали богоодобренной власти, опирающейся, как нам доказывают, на поддержку большинства населения. Если так, то Хамовническому суду придётся в дальнейшем арестовать галереи, наружную рекламу, телеприёмники, малиновое солнце и зелёную траву, переловить кошек, мяукающих не за Путина, и сжечь с десяток блудниц на площадях. Или смириться с тем, что время высокой инквизиции миновало и свобода слова, цвета и звука — отвратительные прерогативы современного мира, где закон стоит выше интересов монарха.

Считаю содержание в темницах художниц-акционисток отвратительной средневековой дикостью.


Фаэр

В пустой церкви — свечница Светлогорская и сборщица пожертвований Аносова, копошатся у икон с изображениями Путина и Гундяева. Они одеты во все черное, как монашки.

Аносова. В тот момент я отпускала свечи прихожанкам. Услышала душераздирающие крики. Вижу — забегают на солею... Они стояли в разноцветных платьях, задирали руки, ноги.

Светлогорская. А хитрющие! Перед тем, как зайти на солею, расспросили меня, как и где ставить свечки.

Аносова. А ты тоже! Ушами хлопала! Я вот даже деньги бросила, побежала Господа защищать!

Светлогорская. Я тоже побежала было за ними на солею, но меня Господь остановил!

Аносова. Странный какой-то у тебя Господь! Остановил... Меня он как в ребра толкал: «Беги, беги скорее, матушка! Храм оскверняется!!!»

Светлогорская. Это был не Господь, матушка!

Аносова. А кто?

Светлогорская. Бесы!

Аносова. Матушка! Ты что-то перепутала божий дар с яичницей! Это же не я показывала алтарю попу! (Рыдает) А в алтаре-то Господь! Моя душа разорвалась. Время — остановилось, как в замедленном кинофильме!

Светлогорская. Говорю же — бесы!

Аносова. Я что-то не пойму? куда ты клонишь, как у тебя — так Господь, а как у меня — так бесы?! Ты хоть слышала, как богоизбранного кляли? (Поет) «Богородица, Дево, Путина прогони!»

Светлогорская. Нет, в этот момент я усиленно молилась, боялась, что бесовскими дрыганьями не кончится, начнут оголяться!

Аносова. Ага, ты молилась и поэтому не услышала, а со мною бесы рядом крутятся, поэтому я и "срань Господня" разобрала!

Светлогорская с ужасом крестит Аносову.

Светлогорская. Тебе бы поменьше с деньгами работать! Грязь это... Влияет... Дух подпиливает...

Аносова. Вот что я тебе скажу, матушка! Господь с теми, у кого слух есть! У меня хороший слух, музыкальный! А ты не расслышала, потому что глуховата, раз, и потому что они петь не умеют, два.

Светлогорская. Ой, не говори! Вышли какие-то пиписьки, что-то там пропищали! Слов не разобрать, одеты плохо, плясать не умеют! То ли дело раньше! Какие у людей голоса были! Русланова! Зыкина! Они бы им показали!

Светлогорская внезапно скидывает черное одеяние и оказывается в цветной богатой парче и кокошнике. Светлогорская зычным голосом поет перед остолбеневшей Аносовой.

Глава КГБ, их главный святой,
Ведет протестующих в СИЗО под конвой
Чтобы Святейшего не оскорбить
Женщинам нужно рожать и любить
Срань, срань, срань Господня!
Срань, срань, срань Господня!
Богородица, Дево, стань феминисткой,
Стань феминисткой, феминисткой стань.
Патриарх Гундяй верит в Путина.
Лучше бы в Бога, сука, верил.
Пояс девы не заменит митингов —
На протестах с нами Приснодева Мария!
Богородица, Дево, Путина прогони.
Путина прогони, Путина прогони.

Светлогорская внезапно снова заворачивается в свое темное одеяние.

Аносова (в отчаянии). И здесь меня подсидела, тварь!!!

Аносова поет.

Недовольство культурой мужской истерии,
Дикий вождизм пожирает мозги,
Православная религия жесткого пениса,
Пациентам предлагается принять конформность

Режим идет к цензуре сновидения,
Пришло время подрывного столкновения,
Стая сук сексистского режима
Просит прощения у феминисткого клина.

Бунт в России — харизма протеста,
Бунт в России — Путин зассал,
Бунт в России — мы существуем,
Бунт в России — райот райот.

Выйди на улицу,
Живи на Красной,
Покажи свободу
Гражданской злости.

Светлогорская усердно крестит поющую Аносову.


Яковлева

Итак, перед нами очередное дело Бейлиса. Впрочем, а поднимите-ка руку вы, здесь в зале, если вы русский. Поднимите руку те русские, кто знает о деле Бейлиса. Спасибо. Мы увидели, что русские по-прежнему почти не интересуются политикой, пока политика прямо не придет к ним в дом, не повыбрасывает вещи из шкафов, не перевернет постели, не разбросает книги, не разрежет матрасы, не подбросит наркотики, не заберет найденные деньги, а может, и их хозяина в придачу. И что Россия в очередной раз может поперхнуться плохо прожеванным уроком истории. На сегодняшний день в защиту «Пусси Райот» в России подписались менее пятидесяти тысяч человек. Признаем: основное население России состоит из тех пресловутых обезьянок, которые не видят, не слышат или не говорят.

Верите ли вы, что простой немолодой мужчина может нырнуть в море и вынырнуть с античной амфорой? Причем не одной, а двумя. Верите ли вы, что простой немолодой мужчина сидячей профессии может побороть тигра? А что он с каждым годом лишь молодеет, молодеет, молодеет? А что троюродная сестра, которая живет у патриарха в квартире, действительно его сестра и ничего более? Верите? Что ж, состав преступления налицо: «оскорбление чувства верующих», как и заявлено обвинением. Вот только какое божество имеется в виду?


Беленицкая

Я не вижу смысла оправдывать или защищать девушек «Пусси Райот». Споры с этим обвинением ведут к безумию — любому здравомыслящему человеку понятно, что нет такого преступления, в котором их обвиняют, а «оскорбленные чувства верующих» — всего лишь оксюморон, нет такого понятия ни в Уголовном кодексе, ни уже тем более в Священном писании. Да и с каких пор эти понятия можно писать через запятую? Вина пуссей лишь в содержательной части панк-молебна, если бы они пели против, скажем, гастролей певицы Мадонны, все бы ограничилось выдворением из храма.

Когда я увидела на ютьюбе акцию «Пусси Райот» в храме Христа Спасителя, быстрее, чем я успела что-то подумать, меня охватил какой-то странный восторг. Ведь все мы в душе думали тоже самое, только не смели громко сказать: Богородица, и правда, ну, пожалуйста, прогони. Шел самый пик президентской гонки, и всем было очевидно, кто победит и насколько неминуемо. Оставалось разве что взывать к высшим силам — что в какой-то степени и сделали пусси, устроив панк-молебен.

Наука история когда-то была для меня так же абстрактна, как геометрия, но теперь я больше не задаюсь вопросом: как в Германии наступил фашизм, ведь нормальных людей было больше? Или почему в нашей стране, когда начались сталинские репрессии, небольшой организации под названием ЧК удалось заставить миллионы людей поверить в то, что их близкие — иностранные шпионы и враги государства? Я увидела своими глазами, как поразительно быстро шизофренические настроения охватывают современное, нормальное вроде бы общество, где все в порядке с образованием и 3G-интернетом, и люди, называющие себя верующими, исходя яростью и злобой, обвиняют девушек в колдовстве и призывают к публичной казни.

Активисткам из «Пусси» в вину ставится все, от красоты и до причастности к современному искусству. Но девушки очень достойно держат удар, а их монологи на заседании суда, когда им дали последнее слово, проявили, что вовсе они не хулиганки (как их только ни называли), а интересно мыслящие и отлично владеющие литературным русским языком молодые художницы. Это единственное, что, видимо, сторона обвинения не смогла просчитать, хотела выставить их дурами, а случайно сделала мировыми звездами и иконами протеста. Тут уж ничего не поделаешь — сработали законы драматургии.


Бондаренко

Почему я ненавижу настоящий документальный театр.

Художник и теоретик современного искусства Дмитрий Гутов сказал мне: «Да, и еще, если ты не знаешь, все художники ненавидят театр. Ну потому что мы же не верим, что эта женщина — Дездемона, а этот парень — Гамлет». Театр смущает художников наличием игры.

Панк-молебен Pussy Riot замышлялся как акт современного искусства. Сам по себе панк-молебен таковым и был. Настоящий документальный театр начался, как только произошло вовлечение зрителя и авторы потеряли контроль над происходящим. Этот документальный театр — первоклассный, он круче, чем самые реалистичные попытки мировых театральных коллективов заставить зрителя осознанно участвовать в реальных действиях. Самое главное, что стало ясно — как сократилось соотношение между вкладом автора и реальности при правильно выбранном месте и времени действия.

Артистами спектакля «Процесс над Pussy Riot» стали все, что хоть раз что-то написал про это в фейсбуке, кто почувствовал себя оскорбленным, сидя у телевизора. В данном случае и я готова участвовать в этом перформансе артистом массовки, утверждая, что я, как художники, такой театр ненавижу. Ну мы же не верим, что судья Сырова — действительно Судья, оскорбленный охранник действительно оскорблен. К тому же, как ни странно, настоящий документальный театр живет по законам старого театра, и, используя четвертую стену, делает вид, что в зале никого нет.

Только вот дело в том, что за искусственно восстановленной стеной сидим мы, и если нас за ней держать слишком долго, мы ее сами снесем.

Август 2012 г.



Cочинения и работы всех авторов