Лев Лялин, адвокат «потерпевших»:

Это был вызов обществу

// Интервью журналу „Однако“

— Никакой политики там не было: никаких призывов против президента, против властей — там была простая хулиганская выходка. Звучала площадная брань. И откуда? Со святых для каждого верующего мест: с амвона и солеи. Собственно, это факты без всяких эмоций. А факты, как говорится в поговорке, подобны ослам, они кричат не взирая на лица.

Сегодняшние споры о том, нужно ли вызывать специалистов, экспертов, чтобы пересмотреть выводы ранее проведенных экспертиз, беспочвенны. Наши потерпевшие, прихожане храма, ясно и четко сказали: по отношению к нам были совершены преступные действия, и мы полностью согласны с предъявленным подсудимым обвинением. Они говорят, что воспринимают содеянное как агрессию по отношению к своей вере, а также по отношению к ним самим. И они могут простить совершенное лично против них, но не преступление против Бога, против веры.

Когда один из потерпевших вслух сказал, что готов простить это хулиганство — вместо того чтобы этого великодушного человека с поклоном поблагодарить — его стали высмеивать, запутывать какими-то малозначительными вопросами. Такое впечатление, что подсудимым хочется сидеть. И задача заключается не в том, чтобы избрать позицию, позволяющую выйти на свободу. И позиция защиты, и самих обвиняемых свидетельствует, что они не хотят мягкого приговора по этому делу. Гораздо выгоднее набирать политические очки — это моя личная оценка,— чтобы сделать пиар-кампанию.

— Скажите, а как вы расцениваете поведение подсудимых?

— Как я уже сказал, всё нацелено исключительно на самопиар.

— И именно с этим был связан отказ в онлайн-трансляции?

— Нет, отказ в онлайн-трансляции был вызван разными мотивами, в том числе соображениями обеспечения безопасности как подсудимых, так и самих потерпевших.

— А вот действия судьи как вы можете оценить? К чему такая спешка?

— Судья не позволяет затягивать процесс, внимательно слушает все стороны. Я хочу сказать, что она очень квалифицированная и очень умная. И видит все процессуальные моменты, делает свои выводы.

20127 августа„Однако“

— Если мы говорим, что дело резонансное, значит, мы уже априори не можем говорить о незначительной степени общественной опасности данного деяния. Если бы оно было столь незначительным, о нем бы никто и не узнал. Однако же оно было демонстративно, специально направлено на то, чтобы не просто осквернить амвон, нет, оно было направлено против людей, это был вызов обществу.

Отклик в душах людей был совершено разный. Самые интеллигентные из потерпевших, самые добрые из них чисто по-человечески сказали: «Мы ненавидели этих людей, мы готовы были применить силу». Но просто в силу воспитания, в силу обучения сдержались.

201217 августа„Голос России“

// Интервью протоиерею Димитрию Смирнову

— В храме Христа Спасителя была грязь, была паника, были крики, дёрганья, бессвязные и оскорбительные для верующих выкрики. Я не могу их цитировать в силу своих морально-этических представлений о жизни. Никто из верующих не слышал фамилии Путина, никто из верующих не слышал фамилии патриарха — или вообще обращения к нему. Все слышали ругательства и выкрики «Богоматерь, стань феминисткой». Всё! Больше ничего не было. Радиоаппаратура не была включена. Были дикие пляски, вопли, удары кулаками в сторону икон, пренебрежение к амвону, Царским вратам, то есть к православным святыням.

Люди были страшно возмущены, некоторым пришлось сдерживать себя. Они об этом говорили в суде, но либеральная общественность этого не слышит. Она слышит и видит только «нарушение прав человека» в отношении этих девушек. А нарушение прав верующих они просто не видят.

Все средства массовой информации, в том числе и западные: «Ах, нарушили права человека, девушки сидят в изоляции, несчастные такие». А о том, что нарушили права всей России, всех православных и в других странах, никто не пишет.

201218 августаблог протоиерея Димитрия Смирнова