Шпана

Pussy Riot school. Урок 12

Елена Волкова / 07.03.2014

Шпана преследует команду Pussy Riot (по команде ФСБ, кто б сомневался) везде: на улице, в поезде, в кафе, гостинице, везде. Шпана стала национальным символом, кремлевским брендом-трендом, она носит символы Великой Традиции — казачью нагайку и георгиевскую ленту. Знаки насилия и победы, величия страны, которая чтит Большой Террор и Великую Победу.

Шпана пришла к власти давно, еще в 1917-м, и свою победу тоже назвала Великой (Октябрьской). Основав ГУЛАГ, шпана бесчинствовала там вместе с уголовниками, объявив их социально близким элементом. С тех пор опера, прокурора, а то и адвоката, трудно отличить от бандита, у них часто одно лицо, один язык, одна цель — держать всех в страхе, обобрать, покалечить, убить. И замести следы.

Сегодня они не скрывают своего единства: шпану сопровождает полиция, которая следит, чтобы казаки или мальцы «народного патруля» выполнили задание и спокойно ушли с места преступления. Никто не скрывает своих лиц, действуют открыто, демонстративно, зная, что им не грозит наказание, что следствие будет затяжным и со временем заглохнет. Если бы казаков, напавших на Pussy Riot в Сочи, осудили так же быстро, как задержанных на Болотной и Тверской, нижегородские пацаны не решились бы брызгать в лицо зеленкой и бросать банки в голову.

Сегодня они не скрывают своего единства: шпану сопровождает полиция, которая следит, чтобы казаки или мальцы «народного патруля» выполнили задание и спокойно ушли с места преступления.

Те из «зеленой шпаны», кто попал в объектив камеры, совсем молоды и не похожи на бандитов. Кто они? Одураченные пропагандой? Работающие за деньги? Наркоманы на крючке? Почему они выкрикивают лишь грязные оскорбления, а объяснить, чем они недовольны, не могут? Не знают, что «Зона права» приехала в Нижний Новгород, чтобы защитить заключенных? Или не хотят ничего знать, потому что выполняют задание, порученное им взрослым дядей из центра «Э», которого они боятся? Почему они так быстро, как актеры, переходят от деланного гнева к спокойной позе за кулисами сцены. На улицу выходят расслабленной походкой, с чувством выполненного долга.

Почему Pussy Riot не сопротивляются? Почему продолжают свое дело, зная, что на них идет охота госшпаны? Только не надо говорить о постановочных атаках. Это подло. Те, кто поддается искушению перевести стрелки на панк-правозащитниц и обвинить их в инсценировке и пиаре, принимают участие в новом витке травли, поддаются моде на презрение к настоящему противостоянию, не на живот, а на смерть.

Поездка в Сочи и в женские лагеря напоминает мне давнюю акцию Марины Абрамович, той самой «бабушки перформанса», которая радушно встретила своих «внучек» в Америке и прониклась их желанием защитить узников 6 мая. В 1974 году Абрамович позволила зрителям выбрать любой из 72 предметов, расположенных на столе, и произвести любую манипуляцию с ее телом. Среди предметов были и хлыст, и нож, и пистолет. Перформанс провоцировал людей на насилие, на встречу со зверем в самом себе. Художница вспоминала: «Полученный мной опыт говорит о том, что если оставлять решение за публикой, тебя могут убить... Я чувствовала реальное насилие: они резали мою одежду, втыкали шипы розы в живот, один взял пистолет и прицелился мне в голову, но другой забрал оружие. Воцарилась атмосфера агрессии. Через шесть часов, как и планировалось, я встала и пошла по направлению к публике. Все кинулись прочь, спасаясь от реального противостояния».

Абрамович — сербка из Югославии, знавшая не понаслышке о диктатуре насилия. Она ставила людям диагноз, выявляла в их душе вирус жестокости, делая свое тело полем борьбы между зверем и человеком. Ее непротивление злу приводило к эффекту саморазоблачения зрителя, который на глазах превращался из эстета в шпану. Что-то подобное произошло с нашей страной, которая заразила этой язвой и другие народы.

Pussy Riot не сопротивлялись ни охранникам в ХХС, ни казакам в Сочи, ни юнцам в Нижнем Новгороде. Их тело становится объектом агрессии, которая за два прошедших года привела к саморазоблачению не только отдельных людей и так называемой элиты (призывавших выпороть протестных художников и даже посадить их на кол), но и целых институтов власти, в первую очередь — церкви. Pussy Riot продолжают свой опасный перформанс. Не только ради женщин в лагере, но ради всех нас, живущих в большой лагерной зоне, не сознавая того. Шпана, нападающая на них, это мы, наша власть и агрессивное большинство. Шпана из титушек нападает на Майдан и Крым, шпана готова прикрываться женщинами и детьми, шпана изворотлива и коварна. Большинство боится шпаны. А Pussy Riot идут против нее с открытым забралом.

Мне очень хочется крикнуть Марии, Надежде, Петру, Таисии, Лусинэ и Алексею: «Остановитесь! Сохраните себя! Вы нужны нам!» Но я не кричу. Я знаю, что не остановятся. И знаю, что в их убежденности и бесстрашии — их сила. Я только переживаю, трясусь за них, зная, что на столе Марины Абрамович был не только хлыст и нож.